Алькор (allkorr) wrote,
Алькор
allkorr

Волки Мибу - немного матчасти. :-))

Антрекот. Япония времён смуты (отрывки)
(с)-найдено в сети

1. Кидо Коин в ненатуральную величину

Правительство начало строить новый форт в Канагава. Самураям Тоса, Чошу и еще нескольких кланов был запрещен вход на строительную площадку. Г-н Кидо, тогда еще г-н Кацура, естественно, не мог этого вынести и, верный девизу "пойти, разузнать, и разнюхать", переоделся простолюдином и нанялся чернорабочим на строительство. Проработал там два месяца, разъяснил форт и уволился. На вопрос, не было ли ему сложно изображать землекопа, ответил: "Было тяжело. Они очень бестолково ведут строительство. Я тратил все свои силы на то, чтобы не вмешаться".

* * *

На дворе весна 69. Гражданская война на исходе. Кидо приезжает в Ямагучи и просит аудиенции у дайме Чошу, Мори. И заявляет ему, что феодальная система - это бочка с порохом, на которую поставили масляный светильник. Взрыв - только вопрос времени, и когда он произойдет, все, за что уже пролито столько крови, пойдет к тэнгу под хвост. Для того, чтобы осуществить необходимые реформы, страна должна быть единой. В том числе и административно. А потому, по мнению скромного слуги его светлости, даймё должны передать власть над своими провинциями императору.
Мори подумал-подумал, да и сказал "Ладно. До сих пор ты не ошибался, так и теперь поступай, как знаешь."
Кидо горячо поблагодарил даймё и вышел, но тут Мори окликнул и вернул его.
"Я уже дал тебе согласие,- сказал Мори,- но самураи нашего хана и наших союзников еще пьяны успехом и могут возмутиться. Ты должен быть осторожен, чтобы не погубить себя. Потому подожди благоприятного момента."
Кидо еще раз поблагодарил и убыл. Из Ямагучи он приехал прямо в Токио, нашел Окубо и изложил ему план, добавив, что Мори уже дал согласие. Ну а как мог даймё Сацума оказаться менее щедрым и благородным, чем его давний соперник?.. И в мае Кидо, Окубо и Сайго, фактически контролировавшие все дееспособные воинские части страны (не считая севера), предложили съехавшимся на первое заседание ассамблеи даймё продемонстрировать свою любовь к отечеству. Даймё подумали-подумали и решили, что лучше быть живыми патриотами.
Где-то через месяц, Мори, теперь уже не даймё, а губернатор своей провинции, поинтересовался у Кидо, почему тот не последовал его совету.
"Но я ему последовал, Мори-сама, - ответил Кидо. - Проект прошел, все живы – значит, момент был благоприятный."

* * *

Сан-Франциско, 1872 год. В ресторане на набережной сидит азиат в европейском костюме и ест бифштекс. Его бы, может, туда не пустили, но он - член дипломатической миссии, и местные предрассудки его не касаются. А вот второго азиата в странной рубахе и еще более странных широких штанах они коснулись бы - если бы он им дал на то хоть какое-то время. А так он просто вломился под тент и брякнул на стол перед дипломатом длинный меч. И представился.
Фамилии было достаточно. Вице-посол Кидо Коин ее прекрасно помнил. У него вообще была отменная память на людей. А с родней этого молодого человека вышла маленькая неприятность, когда Кидо и Такасуги брали власть в Чошу. Маленькая неприятность, зато перманентная. Так что у молодого человека были все основания гнаться за Кидо не то что до Америки, а до царства Эммы. И бить первым. Но мститель был человеком вежливым. И романтическим. И хотел, чтобы все было правильно. Он даже, зная, что Кидо не носит оружия, второй меч приволок - для равного боя.
- Юноша,- сказал Кидо (хотя сам в этом возрасте уже был главой фехтовальной школы, старшим самураем хана и заговорщиком),- между нами не может быть равного боя. Да и война окончена. У вас вся жизнь впереди, не тратьте ее на мертвое.
Ну и на повторное требование взять меч ответил вежливым отказом.
Поняв, что совсем правильно не получится, молодой человек выхватил свой меч и с криком ринулся на врага. Меч вонзился в пол. А молодой человек рухнул рядом, потому что - тут очевидцы разошлись в показаниях - не то в горле, не то между соответствующими ребрами у него торчал нож для бифштекса.
К дипломату ни у кого не было особенных вопросов - чистый случай самообороны.
- Не знаю,- сказал Кидо,- мог ли я остановить его иначе. Он не отказался бы от своего намерения, а у меня довольно жесткое расписание.

* * *

В 1877 году, когда окончательно было решено взяться за Формозу (Тайвань) и присоединить ее к Японии, Кидо Коин ушел в отставку. Ушел с треском и грохотом, потому что считал экспансионизм чрезвычайно "дорогим" в перспективе способом решать внутренние проблемы.
На следующий день, выйдя на прогулку, Кидо обнаружил, что сделался каким-то, вероятно, очень древним персонажем фольклора, потому что даже у тысячелетней лисицы хвостов всего девять - а у него было явно больше.
Кидо пожал плечами и сделал то, что делал всегда, когда обнаруживал, что посторонних наблюдателей слишком много. А именно - исчез.
Ищут пожарные, ищет милиция, да кто только не ищет, а вторые сутки бывшее не то четвертое, не то третье лицо в государстве пребывает в нетях. И все остальные лица начинают слегка нервничать, потому что, что такое Кидо, работающий против режима, все знают по опыту.
На третий день Кидо обнаружился у себя дома. Приказал коляску и поехал к Окубо. И сказал ему примерно следующее:
- Я, наверное, мог бы изменить соотношение голосов в свою пользу, так или иначе. Но тогда получилось бы, что мы зря воевали. Я ничего не стану делать. Но вы совершаете ошибку.
И на этом ушел.
А те два дня, как выяснилось впоследствии, Кидо провел в веселом квартале. С женой.


2. Воля богов
Известно, что в сегунате Токугава была служба онива-бан ("садовников"), правда, в ней состояли не садоводы, селекционеры и прочие мичуринцы, а ниндзя, шпионившие и охранявшие сегуна. Правда, со временем "садовники" изрядно растеряли навыки, хотя и не все.

Оказывается, подобная служба существовала и в Симадзу, а небезызвестный
Сайго Такамори, сначала боровшийся с сегунатом, а потом поднявший мятеж в Сацуме, в юности успел побывать "садовником" в этой провинции. По одной версии, во время революции Мэйдзи он воспользовался своими познаниями в области шпионажа.
И решил не размениваться на мелочи, а сразу озвучить мнение верховного божества.

Дело было так. Однажды наутро после бури горожане в Эдо обнаружили, что город буквально усыпан листовками храма Исэ-дзингу, посвященного самой богине-покровительнице Японии Аматерасу. На листовках значилось следующее: "Бакуфу пускает в Японию иностранцев и оскверняет землю страны богов. Божество храма Исэ рассержено этим и осыпает своими амулетами Эдо. Воля неба - изгнать варваров."

Это происшествие буквально потрясло набожных японцев. А подстроила его парочка ниндзя, которые во время той самой ночной бури поднялись на гору Айсеки и стали швырять листовки. А уж ветер разнес сообщение о божественном гневе по всему Эдо.

3. О совмещении должностей или Кой черт его понес на эту галеру

Надо сказать, что с самого начала между г-ном президентом республики Эцу и его главкомом имелись некоторые разногласия. Эномото Такеаки очень рассчитывал (поначалу небезосновательно) на поддержку и помощь европейских держав - которым существование "двух Японий" было бы, в числе прочего, чрезвычайно выгодно. И полагал, что без этой поддержки у республики Эдзо шансов нет. Хиджиката же считал, что у нее в принципе шансов нет, что, впрочем, не повод не делать работу так хорошо, как только можно.

Поэтому, когда выяснилось, что даже поначалу благосклонная Франция от республики отвернулась, Эномото чрезвычайно расстроился и начал прикидывать, как бы свернуть операцию, положив при этом как поменьше народу. Главком же ничего нового в их положении не усмотрел. Из-за чего и вышла между ними первая и единственная ссора.

Дело в том, что войска Сацума начали наступление, которое грозило разрезать позиции республиканцев натрое. Разобщенность, потеря внутренних коммуникаций... в общем, нехорошо. Поэтому главком предложил план, позволявший эти клинышки сбить - ну и по ходу дела возможно обвалить сацумцам весь этот участок. Президент же решил, что не видит в операции смысла. Ну еще две-три недели они отыграют - что изменится? И наложил на план вето. Главком тихо и грустно высказал президенту все, что он думает о пораженческих настроениях и напомнил ему, что он, Хиджиката Тошидзо, в виду острой кадровой недостачи еще и военный комендант Хакодатэ. И значит может распоряжаться гарнизоном. И распорядится. А если у президента есть возражения, пусть президент выскажет их главкому. Каковой их охотно выслушает. Когда вернется. И ушел, оставив Эномото в бюрократическом оцепенении.
Дело в том, что у Хиджикаты были еще и личные причины - форт Бентен, который сацумцы собрались отрезать, защищали его люди. Те, кто уцелел из старого состава Шинсена. И он никак не собирался их бросать.
В общем, клин на Чиёгаоку был срезан. Клин на Бентен был срезан... а вот при обратном движении г-н главком, он же военный комендант Хакодатэ налетел на случайную пулю в обоих своих ипостасях.
Наутро сацумцы уже без помех повторили операцию, потом в пороховой погреб форта Бентен угодил снаряд с "Каменной стенки" и от форта осталось сильно попорченное воспоминание. Так что о гибели командира гарнизон Бентена узнал уже в плену. По утверждению свидетелей, взрослые люди "плакали как дети, узнавшие о смерти матери". Г-н Шинсенгуми-но-они фукучё* Хиджиката был бы, вероятно, крайне недоволен таким нарушением устава, но его мнения никто не спрашивал.

* демон-подполковник Шинсенгуми

* * *

Поскольку у правительства Республики Эцу было очень плохо с наличностью, оно обложило жителей острова налогом, а также взяло большой займ у купцов города Хакодатэ.
По рассказам, примерно за неделю до того, как правительственные войска начали массовое наступление, Хиджиката Тошидзо вызвал к себе держателей займа и вернул им деньги, с объяснением, что если Республика устоит, она выпишет новый займ, а если нет – зачем ей деньги?
Неизвестно, в какой мере этим рассказам можно верить, но есть два косвенных обстоятельства:
1. Республика и деятели республики были - и до, и после -чрезвычайно популярны среди местного населения – за вычетом представителей старых самурайских кланов, конечно.
2. Первый кенотаф Хиджикаты построили именно купцы из Хакодатэ. Некто Яматоя Томоджиро, высокопоставленный служащий торгового дома Кунойкэ, прослышав о смерти главкома, обратился к коллегам и они поставили могильный камень на территории храма Сёмёджи.

4. Предмет зависти для Жанны д'Арк или женщины в штанах.

На чем мгновенно сказалась реставрация Мэйдзи - это на женской одежде. Если в поле еще можно было работать в повседневных традиционных костюмах (сильно отличавшихся от парадных общей своей практичностью), то на фабриках это не получалось никак. В общем, когда в 1872 в Томиока открыли первую ткацкую фабрику, девушки-намотчицы на второй-третий день стали являться на работу в хакама - мужских штанах. За ними последовали ткачихи. Руководство фабрики подумало-подумало - да и вынесло им благодарность за изобретательность и заботу о технике безопасности, и распорядилось, чтобы всем новым работницам выдавали хакама в специальную фабричную полосочку.
Мода распространилась как лесной пожар. За фабричными потянулись студентки. За ними - преподаватели. На какой-то стадии проснулось правительство. С одной стороны имеет место возмутительное нарушение традиций. С другой стороны... так _удобнее_. И тоже красиво. Несколько лет обсуждался этот вопрос - потихонечку, полегонечку. А потом...
В общем, перед нами документ 1907 года - инструкция для школьных учителей префектуры Хиросима:
"Учительницам начальных школ следует проводить уроки физической культуры наравне с учителями-мужчинами, и, в целом, в школе и вне школы, им надлежит быть бдительными и сохранять быструю реакцию. Соответственно, на территории школы им полагается носить кимоно с узким рукавом и хакама."
Чего не сделаешь во имя прогресса.
А вот короткие стрижки правительство запретило. За сугубую их "неэстетичность".

Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 12 comments